Дневник самого себя

5-летние близняшки Эддисон и Кэссиди Хэмпел страдают от редкого и смертельного заболевания, которое постепенно лишает их способности самостоятельно ходить, есть и говорить. Болезнью Ниманна-Пика типа С страдает около 500 детей в мире, иногда ее называют «детской болезнью Альцгеймера». Благодаря усердию матери близняшкам начали экспериментальное лечение в апреле.

Взорвали "Невский экспресс" - это всем известно. Более двух десятков смертей, множество раненных. Невинные люди, в общем-то. Телесюжеты: ранения, неподвижные тела под серыми покрывалами, слезы родных.
Ответственность за теракт на себя взяли сначала русские националисты, затем чеченские террористы.
Кадыров объявил заявления командования "Имарата Кавказ" блефом, но сайт им на всякий случай заблокировали.
Сейчас Путин выступает на "России" - первый вопрос "Невский экспресс"... Мировой терроризм... Россия тоже пострадала... В середине девяностых.. в начале двухтысячных...
и ни слова о погибших. Национальный лидер, как его предлагают величать не выразил соболезнований, не извинился перед своим стадом. Он просто сидит за столом в светлой студии и говорит, что сельское хозяйство за прошедший год поднялось на ноль целых пять десятых процента. Особенно, по его словам, хорошо пошло животноводство.

Но Колька денег не взял, вещей только узелок и еды на день. Бог питает каждую душу — так сказал. Если делать запасы, значит, на Бога не уповать, на себя только. А что человек, и что ему ведомо в дне завтрашнем?

Скоро пошла слава о Кольке, что он ненормальный или святой. К первому больше склонялись мужчины. Мужчины, озабоченные тем, как прокормить семью, всегда очень далеки от духовности. Да и завидуют втайне, потому что каждый мужчина хотел бы так жить: свободным.

Только духовные люди могут пасть. Только для них приберегает враг рода человеческого самые хитрые свои соблазны. Мирские люди, ползающие по дну обусловленного существования, дьявола не интересуют. Они и так в его власти.

Умные не бывают злыми - только жестокими.

Все что делается начальниками, посвящено одной цели - доказать, что у тебя нет души.

Отличник понял, что он не нуждается в спасении, чем была любовь Лели. В нем было столько силы и воли, что он никогда и не будет нуждаться в спасении. Он всегда сможет спасти себя сам.

Все главные вещи в мире - такие большие, могучие, но они существуют только в моем сознании, в сознании темного, слабого, ограниченного человека. Чувствуешь свой долг перед ними, а выполнить его как надо не можешь - ведь ты не великий, не могучий, не вечный... Стыдно.

Смерть была самым правильным ответом на все, потому что после нее человеку невозможно ничего возразить.

Идиот, как гений, способен на все.

Душа ищет иконы, а кругом рыла свиные. Так бы и стрелял.

Мысль моя от них свободна, потому что бессмертна, потому что только мысль страдающая и остается от человека.

...вспышка любви жестко сдавила его - вспышка любви не только к девушке, но к жизни, к людям, к общаге. И это не была слюнявая любовь-умиление, когда хочется целовать следы ног Серафимы на каждой ступеньке черной лестницы. Это была сильная, жестокая любовь, в которой собственно любви содержалось только на четверть, а остальное - жгучая ненависть. Но именно такая концентрация и такой настой и называются настоящей любовью.

Думай чего хочешь. Но то, что воротит нас от тебя, что блевать тянет, - это факт.

16 декабря 2005г. я лично слышал, как Сысоев назвал пророка Мухаммада самозванцем. Естественно, что исполнение смертного приговора в отношении него было делом времени.

Почетно упомянули. Большое спасибо! Я без иронии, кстати.

 1. Здесь Ольга Славникова говорит, что "Сильно вырос с прошлого года Арслан Хасавов из Чечни". 
2. Здесь пишут, что я в числе других вошел в лонг-лист премии Facultet. А это значит, что мои рассказы прочтут члены жюри по Малой прозе: Владимир Козлов, Андрей Геласимов, Илья Стогов и президент журфака МГУ Ясен Засурский. Главный приз - издательский контракт. 
3. 15/16 ноября будет объявлен короткий список премии "Дебют". В этом году малую прозу читает Захар Прилепин. Так что шансы приличные.
4. Здесь интервью в нормальном виде.

 я порядком одинок - вы наверняка это давно поняли. 
друзей у меня нет, есть приятели, знакомые разные, но друзей нет. 
даже те, с кем я учусь не первый год не стали мне друзьями. с некоторыми я общался прежде, теперь и руки не подаю. не потому что я возвысил себя в своих же глазах, а потому что стал более наблюдательным - хитрожопства их стал лучше улавливать, резче стали проявляться картинки и небрежно брошенные фразы стали резче врезаться в память... они не могут быть мне друзьями - хитрожопые карьеристы: будущие адвокаты, фсбшники и прочая шваль. я уважаю все профессии, я не уважаю людей из моей группы, которые в эти профессии придут, я надеюсь это понятно. 
я расскажу об этом подробнее через карту мира: готова примерно такая схема: Ашхабад-Москва-Дамаск-Тартус-Шарм-Каир-Нью-Йорк-Бостон, может быть Вашингтон - Лос-Анджелес и закончится все в Москве - в аэропорту Шереметьево. 
Я был на вечере Вадима Месяца. Я читал его книгу, когда она только вышла - помню сцену в бассейне и его Ниссан Пасфайндер. Помог ему немного с инструментами, книги стихов помог в машину утащить. 
Он не обиделся на людей - что они не разобрали все его книги. Он просто загрузил их на заднее сиденье своего авто, возить по дорогам своей нынешней жизни. 
Я полистал эту книгу - сборник стихов, там были слова и в прозе - о 2007-м. Он знает о чем я - то озеро и рыба и одиночество поэта. Жаль, что он закрыт, замкнут в себе, эффективный менеджер - я бы позволил ему стать своим другом. 
- Напишите мне, - сказал он на прощанье
- Да нет, это ни к чему, я уже нашел свою дорогу, - ответил я, - важно было познакомиться, пожать друг другу руки. 
И высокие двери ЦДЛ разделили нас - он ушел в подвал кафе, а я в морозный московский вечер - под дождь и снег. Я же говорил, что я одинокий человек.

Должно быть кликабельно

 Вообще забавно наблюдать, как грязь, годами валявшаяся у твоих ног, смотревшая на тебя снизу вверх стала отмываться, оперятся и становится душой компании. 
И появляется наигранная надменность и глупое самодовольство. И появляется мягкий, чуть подернутый спокойною влагой взгляд благородного лорда.
Но раскидай людей вокруг него, поверивших в его перемены, в рот ему заглядывающих, сними с него оболочку одежд, и вернется он на свое законное место - мне под ноги. Ведь как был грязью, так грязью и остался. 
И никаких тебе достижений, никаких предпосылок достижений даже - грязь плывет по течению сточных вод жизни и бахвалится своей чернотой.  

Под воздействием алкоголя привычное становится необычным. Четче очерчиваются горизонтали жалюзи, ярче горят фары проезжающих под окнами машин. 
Сам я становлюсь более цельным и у Духа моего развязываются руки. 
Может быть, в таком состоянии, я бы согласился лечиться от Невроза.

Пришла осень. И снова в голове моей закрутились строфы любимых стихов... 

Лето 1978 

По вечерам я пил чаи
Вдыхая лист китайский чайный
И думал глупости свои
Мир посещая узкий тайный

Я был восторженно один
И если что-то волновало
То это книга задевала
Или случайный господин

Случайно порешив гулять
Я в Грейси-парк ходил без дела
Детей там наблюдал несмело
Мечтая с ними поиграть

Впотьмах исследовал дорожки
Как был учитель старый школьный
Порой прелестнейшие крошки
Меня бросали в жар невольно

Э.Лимонов


***
Наша тайная связь с собакой
Беззащитным и яростным зверем
Где-то в сердце отмечена знаком
До поры мы в него не верим

Но когда подыхает пес
Зарываемый в землю без почестей
Вдруг пронзает душу до слез
Леденящий клык одиночества

Мы ведь сами отнюдь не львы
Относительно меньших братьев
И без почестей примут рвы
Несчислимые наши рати

Мне не жаль, что людей в распыл
Отправляет десница Бога
Замечательным пес мой был
Жаль его.
И себя - немного...

Г.Джемаль

 Сегодня на семинаре рассматривали Карла Теодора Ясперса. Не его самого, конечно, анатомически его по винтикам не разбирали, личностных его характеристик не касались - каким был в быту и в общении с близкими - все это осталось за рамками доклада и последовавшего обсуждения. 
Василий Иванов был нашим докладчиком. Чуть припухлое лицо - покрасневшее от перманентных перегрузок "процессора". Красные пятна в белке глаз - цена за избавление от очков. 
Грубый, солдафонский голос - не властный, как ему наверняка казалось, а утомительный. Он не зажигал, а усыплял - мне жаль таких людей. 
Он говорил о важных вещах - о смысле и назначении истории. 
Но мне лично было интересно не осевое время Ясперса, не другие его размышления, а мнение этого парнишки - Васи Иванова - моего ровесника, проведшего целый год в одном из крупнейший мегаполисов мира - загадочном Каире. Что он оттуда привез? Какие выводы сделал из полученного опыта?
- Я не считаю, что люди равны, - признавался он. 
- Я верю в то, что существовали доисторические цивилизации, впоследствии бесследно исчезнувшие, - разоткровенничался. 
- Но ведь о цивилизации можно судить по материальной культуре, по тому, что можно пощупать, - задумался преподаватель. 
- Ну эти гвозди в застывшей лаве и пирамиды, - продолжал свою мысль Вася, - там ведь найдены следы сверл и дисковых шлифовальных машин... 
Я выдирал из потока его сознания нужные слова, словосочетания, наконец предложения, - я составлял о нем представление, восстанавливал его в памяти - ведь я 4 года не перекинулся с ним ни словом. 
Взгляд у него был тяжелый: когда он смотрел на меня, то пронзал насквозь - я повторял этот трюк вновь и вновь, пытаясь понять, силой ли Духа делает он это, либо узколобой самоуверенностью.. 
- Расы не равны между собой. Я в этом смысле расист, - сказал он в стенах МГУ. 
Преподаватель поддержал беседу:
- В США проводились исследования IQ, по результатам которых выяснилось, что афроамериканцы на последнем месте, индоевропейцы на втором, а лучше всех себя проявили китайцы и японцы. Данные эти тут же были засекречены, так как не созвучны официальной политике Штатов. 
Он закинул ногу на ногу и так продолжал:
- Ведь если так подумать, нам неизвестно ни об одной сколько-нибудь значимой империи на Африканском континенте, ни одного "черного" лауреата Нобелевской премии. 
Я прервал его:
- Афроамериканец стал властителем мира. 
Он ухмыльнулся. 
Они еще что-то говорили, и другой мой сосед - темноволосый Макс, поддерживал идею неравенства, и Настя не решалась возразить, лишь хлопала искусственными жерновами ресниц. 
Я прервал их размышления:
- И что же это выходит, все эти исследования и их толкования подтверждают теорию Гитлера о неполноценных народах?! 
- Выходит, что так, - ответил преподаватель. Все согласно кивнули.
Выходец Кавказа, воспитанный в Городе Любви, я поймал его на крючок. 
- Но ведь насколько я помню, русские у Гитлера относились как раз к неполноценным и подлежали истреблению?! 
Вы не видели их лица - будто я вышел на них, мирно занятых пикником, из густого леса с автоматом и до груди рыжей бородой - так подействовал на них мой вопрос. Испуганные, они переглянулись. 
- ... Да... - сдавленный ответ. 
- Поэтому мы его и распили, - нашелся назначенный сегодня говоруном Василий. 
- Кого? - уточнил я. 
- Гитлера. 
- Ну это вам повезло, - сказал я чуть слышно, - отделались легким испугом. 
И про себя добавил: "расисты хреновы".

 Извинениями директора удовлетворен. М.Данилова - та еще мразь. Бумажка кликабельна.

 

 

Я брел вдоль калифорнийского берега Тихого океана, наблюдая закат. Солнце медленно заходило за каменистые горы невдалеке и оттуда посылало мне и небу свою прощальные на сегодня нежные багровые поцелуи. 

Низкие игривые волны выбрасывали на берег коренья неизвестных мне растений. Красные или желто-коричневые, они валялись повсюду, закручиваясь вокруг своей оси или разбухая в компании своих собратьев, образуя тем самым причудливые, не поддающиеся описанию выпуклые узоры.

Крикливые чайки гуляли по песку, оставляя за собой треугольные отпечатки. К слову, их оставлял и я. 

Я был задумчив в ту минуту - то наслаждался видом заката, то смотрел под ноги - на прибывающую и отбывающую океанскую воду, то останавливался вовсе глядя в неизведанные океанские дали. Находясь на распутье своей жизни, я должен был сделать выбор и этого шага я боялся, так как, как и все живое, опасался ошибки, ценой которой стала бы вся моя жизнь и ее судьба. Хотя это было немного не так - я приврал зачем-то. Выбор я свой уже сделал, очертил для себя ряд задач, примерные сроки их достижения даже установил, разработал несколько планов и вообразил несколько различных ситуаций и путей выхода из них... В общем все как бы шло по плану... Если бы не одно но. 

И имя этого "но" было "зачем". 

Всякий, даже на первый взгляд кажущийся недалеким человеком, когда-либо задавался этим вопросом - зачем. Почему люди неизбежно умирают? Что случается с ними,  когда тела их поглотила земля, их же взрастившая? Если человек неизбежно умирает, а умирая разлагается так, будто и не было его никогда, то зачем тогда эти страдания, жизненные переживания, заботы, обязанности? Зачем тогда соблюдать все условности человеческой жизни? Где тогда точные ориентиры, как определить для себя систему координат "добро/зло", "разрешенное и недозволенное"? А если человек исчезает насовсем, тогда есть ли какие-то ограничения в его земной жизни? Каково, мое, индивидуальное место в этой системе? Чем бы я ни занимался, кем бы не мечтал стать, чего бы ни достиг - все это одинаково значительно и бесполезно. Возню мою, копошение жизненное не увидишь, выглядывая из иллюминатора самолета. 

Этими вопросами задавался и я. Обычно, человека от этих мыслей отвлекает повседневная суета или поверхностная религиозность расставляет все по местам. Избрав для себя подходящую, ты получишь ответы на все свои вопросы, и сможешь спокойной копошиться дальше. А можно поступить еще проще - не избирая ничего, к чему изучать эти тонны литературы, последовать религии своих предков - ведь они были неглупые люди, правда?! Во всяком случае не глупее тебя, ведь так?! И пусть не исполняли они всех предписаний своего пророка, пусть замечены были с бокалом игривого вина в руках, пусть грешили по мелочам и не только - это ведь твои предки, правда?! Те люди, от которых ты произошел, те люди, с которыми в родстве состоишь. Кровинка от кровинки, кость от кости...

А если есть в тебе вера искренняя, необходимая покорность для исполнения всех предписаний, тогда она укажет что нужно делать, распорядок дня для тебя создаст, в общество таких же как и ты тебя загонит. И потечет день за днем, месяц за месяцем, год за годом твоей некогда полной сомнений, а теперь спокойной, "устаканившейся" жизни. А потом семья, дети. Связанные с этим заботы об их благополучии. Жилье, еда, одежда, подарки на праздники, образование - разве найдешь ты минутку остановиться в своей суетливой беготне и спросишь себя "Зачем?". Не формально, потому что формальные ответы уже готовы, а глобально - зачем? Зачем ты, зачем я, зачем я дал жизни еще кому-то, если не знаю зачем она им, во имя чего... 

Солнце уже полностью скрылось за невысокой горой, на смену которому в далеком небе все четче стала проявляться грустная улыбка луны. Ловя ее взгляд, я решил  оставить ей послание. Сняв тапочек, и наклонившись к песку, стал вычерчивать в нем: "I'll be your hero". Неожиданно, мощная волна выкинула на берег воду Великого Океана... 

Невдалеке, там, откуда я  пришел - на пирсе Санта-Моники, подсвеченное тысячами разноцветных ламп неугомонно крутилось колесо обозрения; металлический поезд, окрашенный в желтый нес возбужденных людей по рельсам еще одного аттракциона. На лихих поворотах они визжали радостно. Но еще больший шум исходил от сидевших в раскачивающейся, словно маятник огромной зеленой лодке. Мне знакомо это чувство - холод страха в груди от свободного падения. 

Недавно у меня была возможность посмотреть на себя со стороны в момент, когда плита этого доисторического ужаса заполнила мое тело. По окончании аттракциона "Парк Юрского периода" на студии Universal в Голливуде, лодки, в которых находятся посетители, электромотором поднимает вверх в абсолютной темноте; затем с потолка высовывается последний на сегодня динозавр - красный Тираннозавр, после чего лодку с силой бросает вниз под острым углом. Это было практически свободным падением. Понятно, что это элемент развлечения, аттракцион, что никто не умрет по его окончании, но ужас - вот что чувствуешь, когда лодка срываться вниз и тело твое в воздухе отрывается от сиденья. Надо сказать, что приземление оказывается мягким - лодка падает в резервуар с водой, обдавая ею при этом всех сидящих.

У выхода на больших мониторах можно посмотреть фотографии, сделанные скрытой камерой во время описанного свободного падения. Все кричали в моей лодке. Открытые пасти, красные глотки видны - страх и радость. Волосы развеваются на ветру, руки с наслаждением подняты вверх. 

А вот он я - в первом ряду, с самого края справа. Бритый череп, прикрытые глаза, бледное, как мел лицо. И никаких тебе эмоций наружу. Никакого раскрытого рта или рук вверх - я просто сидел, сложив руки перед собой, готовый ко всему. Я понравился себе на том снимке - я был особенным...

Вода, выброшенная на берег подправила мою запись "I" и "your hero" остались нетронутыми, в то время, как "ll", означающее будущее время и "be" были стерты с лица земли. 

Я внимательнее вгляделся в лик бледной луны - она напомнила мне меня же самого на той фотографии, затем в даль черного, ставшего вдруг беспокойным океана, вслушался в мерный шепот ветра и понял то, о чем он говорил, подсказку его уловил. 

С пирса все также доносились звуки возбужденной толпы. Кто-то вдруг зааплодировал. 

Я дополнил пустоту в своем послании всего двумя буквами "am" и пошел прочь. 

Обратная дорога к мосту, который поднял бы меня с пляжа Санта-Моники в ее парк, показалась мне вечной. В свои мысли погруженный, я прошествовал немалое расстояние по теплому еще песку. В прибрежных домиках - их было немного горел свет. В дополнение ко свету из одного из них лилась яркая, праздничная музыка - девчонки в купальниках танцевали на мини-постаментах во дворе... Гости то там то здесь, кто на стуле, кто на лежаках и пуфах - полулежа, с плебейскими баночками, кто с изящными стаканами в руках поддерживали разговор. На большой террасе второго этажа - столпотворение - радостные люди отплясывали свои танцы - весело проводили время. Я чувствовал, что внутри этого дома - в эпицентре его - в ядре своеобразно скорее всего был энергетический шар - сам металлический - ослепляющим свечением окаймленный - он заряжал гостей хозяина. У них уже были ответы для себя - теперь они могли позволить себе побыть беззаботными. 

Я стоял у невысокой ограды наполненного праздником дома - тотально одинокий, на этом полушарии, по крайней мере. Слабые, еле пробивающиеся через толстые стены и разгоряченный тела отдыхавших американцев, до меня доходили флюиды энергетического шара. Я чувствовал, что немногим выше живота титановые пластины моей грудной клетки раздвинулись и принимали эту позитивную энергию. Кажется, я даже стал притоптывать в такт... 

Мимо - по асфальтовой дорожке проехал велосипедист, почему-то шарахнувшись от моих одиноких телодвижений. 

Вдруг, я встретился взглядом с милой, видом не более 20 лет девушке с русыми волосами. Простой интерес к представителю своего вида, сменился в ее глазах плутовским азартом. Во всяком случае, они тут же приобрели слащавый, будто обмоченный в вине вид - обволоклись томной пленкой, отблескивавшей при каждом удобном случае от подвешенной к потолку старомодной лампы.  

Шар зарядил меня - я должен был стать ее героем. 

Я поманил ее пальцем. Будто завороженная, не отрывая взгляда от меня, она отложила бокал. Не найдя столешницы, он с треском повалился на мраморный пол виллы, тут же рассыпавшись на мелкие кусочки. 

Под удивленные взгляды подруг, она медленно поднялась с объемного белого пуфа и направилась ко мне. 

Как в замедленной съемке, в лучших традициях мелодраматиков, она шла ко мне, покачиваясь от выпитого вина. Грива ее волос развевалась при каждом ее шаге - то приподымаясь, то так же аккуратно ложась назад. 

Динамики истошно кричали: 

"I can't do this by myself

All of this problems,

They're all in your head

And I can't be somebody else

You took something perfect and painted it red"...

Позади, в огромном Нью-Йорке, оставил я свою ссору с любимой. Точнее с сестрой ее, позже переросшей в ссору и с ней самой. Это случилось 14-го июня в День Независимости США. Вагон кондиционированного метро возвращал нас с Брайтон-бич - прибрежного квартала, населенного русскоязычными эмигрантами, домой - на Манхеттен. 

Позаимствовав у любимой телефон, я играл в дурацкую, но увлекательную игру. Я клокотал про себя - интересно, как они смогут разобраться с дорогой, эти всезнайки, смогут ли сделать что-либо без моего в этом участия?! Я думал об этом и играл в игру на телефоне, закинув одну ногу на другую. 

Я хотел проверить их - возможно, вызвать скандал, я сам не знаю точно, чего я тогда хотел. Но в сердце моем ощущал я предстоявшую бурю скандала, хотел лишь воочую увидеть формы, которые скандал этот примет и кто как себя поведет... Особенно я хотел проверить свою девушку - Дашу. 

 Я не хотел сегодня ехать в универ. Вместо этого я поехал в Ашан за лезвиями к редкому станку Sensor Excel. Я давно не бывал в таких продуктовых ангарах. Пятничный вечер - сотни голодных людей. 
Я тоже поддался их настроению: купил рыбу, петрушку, лимон, приправу. 

Я приехал домой, два раза нарушив правила дорожного движения. 

Я зашел в квартиру. И начал готовить. 
Я приготовил рыбу в пароварке, и почистив картофель - пожарил нам гарнир. Родители мои в отъезде - со мной лишь моя тетя, мечтательная миллионерша, которая вчера просила положить меня 100 рублей ей на телефон. 
Я подал на стол, сделал чай.
Тут пришла какая-то женщина: оказывается тетя моя назначила ей встречу у нас дома. 
- Только маме не говори, а то она будет нервничать, - предупредила меня тетя. 
И вот мы покушали - втроем, я убрал со стола, помыл посуду. Разгрузил стиральную, загрузил стиральную. Я посидел вконтакте и поговорил по телефону. А женщина эта незнакомая уже переоделась в одно из домашних платьев моей мамы.
Вероятно, она собирается оставаться ночевать. 

 

Я бы сказал тете все, что думаю на эту тему. Но одно меня сдерживает. Она мать Рустама. 
Одно это ее оправдывает и закрывает мне рот навеки.

 Если верить статистике, эту страничку ежедневно посещают от 500 до 2000 человек.

 Полная дезорганизация. 
Тотальное отсутствие самоконтроля. 
Даже не самоконтроля самого по себе, а отсутствие желания самоконтроля.
я понимаю, что надо, но откладываю на часик, потом еще, а потом еще
и так день за днем

 Наконец ознакомился с автором, которым восхищался Джон Фанте, а точнее его альтер-эго Артуро Бандини в романе "Дорога на Лос-Анджелес". 
Было тяжело, не скрою - чтобы понимать такие тексты на раз, нужно предварительно не общаться ни с кем в течение недель, а то и месяцев. 
В любом случае, доклад мой удался - хотя одногруппницы истерически хихикали. Я был задумчив и выдавал по предложению, два, тщательно подбирая слова и вновь погружался в глубокомысленное молчание.  А что вы хотите? Человек убедительно доказал, что у истории нет цели, что закат западноевропейской цивилизации уже начался и т.д., - короче этот титан подтвердил мои самые страшные ожидания. 
Не знаю, был ли я понят своими одногруппниками - после занятий я нацепил наушники и ушел в осеннюю прохладу. Не удивлюсь, если нет, ведь Заратустра говорил: 
"Это дерево стоит одиноко здесь, на горе, оно выросло высоко над человеком и животным. 
И если бы оно захотело говорить, не нашлось бы никого, кто бы мог понять его: так высоко выросло оно".

Когда некому тебя поддержать, ты сам начинаешь заниматься этим, не удивляйтесь моему самовосхвалению.

Теперь цитаты из Шпенглера.

1. Жизнь - это осуществление возможного.
2. "у "человечества" нет никакой цели, никакой идеи, никакого плана, как нет цели и у вида бабочек или орхидей. "Человечество" - это зоологическое понятие или пустое слово".

Да, в общем-то и все на этом. 

П.С. Лонг-лист Премии Дебют-2009 будет объявлен 14 октября в 15-00. Шансы есть.

 На предстоящую встречу президента с рядом писателей